Байтерек и шежире

В тенгрианской первооснове тюркского суфизма родовое древо представляется в качестве магического портала между мирами, через который духи умерших предков, аруахи (аруақтар), общаются со своими живыми потомками, а будущие поколения, души еще не проявившихся в этом мире детей, ищут себе при помощи великой богини-матери Умай (Ұмай – женское начало) достойные семьи и родителей.

Таким образом, посредством родословной, шежире (шежіре), связывающей воедино прошлое, настоящее и будущее рода, каждому из нас даруется ощущение сопричастности к безграничной вселенной человеческих судеб.

В этом контексте древняя степная легенда о Мировом дереве, священном тополе Байтереке, является эзотерическим выражением идеи трансцендентного шежире, иллюстрирующим веру евразийских номадов в свое онтологическое бессмертие.

Сакральный образ этого дерева всегда занимал центральное место в мировосприятии тюрков-номадов, объединяя три космогонических уровня: верхний – небесный мир могущественного Тенгри (Тәңір-Небо), средний – земной мир доброжелательной Жер-Су (Земля-Вода) и нижний – подземный мир злонамеренного Эрлика (Ерлік – мужское начало).

Вот как описывает тенгрианская мифопоэтика таинство рождения человека: «Высоко в небе посланный великим Тенгри божественный ветер сдувает с ветвей священного Байтерека волшебные лепестки-семена душ – кут, которые падая на землю оказываются при помощи супруги Тенгри благодетельной Умай в чреве матерей, обретая детскую плоть и кровь».

Один из увлекательных вариантов этого красивого мифа показан в знаменитом фильме Джеймса Кэмерона «Аватар», в котором тюркский Байтерек выступает в качестве прообраза Дерева душ –биосферного мега-сервера, органично объединяющего все живое на планете Пандора в единое мета-сознание, непосредственно связанное с местной богиней-матерью Эйвой.

Если в семье долгое время не появлялись наследники, то на помощь приходили тенгрианские жрецы, камы (қам), отправлявшиеся посредством особых ритуальных действий, камлания (зікір салу), в верхний мир со специальным заданием – найти и принести с ветвей этого всемирного Дерева душ искру новой жизни, кут (құт).

Взгляд на мир через подобную концептуально-философскую призму прочно постулирует тезис о том, что в каждом живущем человеке находится частица благодатного огня вечного Тенгри, пламя которого поддерживается покровительницей домашнего очага Умай на протяжении всей его жизни. Соответственно все люди в метафизическом плане являются детьми этой супружеской пары, в которой всеобъемлющий Тенгри – это абсолютный дух вне времени и пространства, а деятельная Умай выступает в роли богини жизни, выполняющей также функцию медиатора, связующего звена между различными мирами.

В тенгрианской мифологии она часто предстает в образе универсального трансформера – Белого лебедя (Аққу), способного свободно летать по небу общаясь со своим трансцендентным всемогущим супругом Тенгри, ходить и плыть по земле-воде напрямую взаимодействуя с пластичным материальным миром в виде живительной Жер-Су, а также нырять под воду (в подземелье) для «рабочих контактов» со своим антагонистом – безжалостным богом смерти Эрликом, олицетворяющим собой имманентное стремление к хаосу и разрушению всего сущего.

При этом все усилия животворящей благородной Умай, наоборот, направлены на преодоление энтропии и неустанное созидание во имя обретения всеми женщинами счастья материнства, достижения каждой семьей благополучия и обеспечения благоденствия всех живущих на земле людей.

Отдельной заботой она окружала младенцев и маленьких детей, которых брала под свое крыло и вела с ними беседы на особом только им понятном языке. Тюрки-номады считали, что ребенок находится под ее надежным покровительством до шестилетнего возраста – половины первого жизнеобразующего двенадцитилетнего цикла мушел (мүшел) – пока не научится полноценно говорить и самостоятельно обеспечивать все свои базовые потребности. Только после этого он переходил под защиту аруахов своего рода.

Процесс ритуальной инициации, завершающий младенчество как транзитный этап между верхним миром богов и срединным миром людей, ознаменовывался торжественным надеванием на талию ребенка пояса, означавшим окончательный переход в царство живых и установление крепкой связи с ним.

С этого момента дети становились полноправными членами своего рода, происходила их окончательная гендерная дифференциация в семьях, а имена мальчиков вносились в генеалогическое древо шежире.

Таким образом обозначался четкий водораздел в воспитании разнополых детей, которые должны были до вступления в брак хорошо усвоить специфику своих будущих социальных ролей и профессиональных навыков в качестве жен и мужей в номадическом обществе тюрков-казахов. Вместе с тем создание нового брачного союза предполагал уход девочки-невесты из своей семьи и рода за определенный выкуп – калым (қалың мал – многочисленный скот), размер которого определялся условными единицами – девятками (тоғыз) лошадей (жылқы).

Соответственно минимальный размер выкупа составлял 9 лошадей, средний равнялся 36, а максимальный достигал 81 или еще больше, если невеста происходила из очень знатной и благородной семьи, была хороша собой и прекрасно воспитана. При этом важно понимать, что калым выплачивался не столько родителям и семье невесты, сколько аруахам и духам – покровителям их рода, а также богине Умай.

В номадическом обществе тюрков-казахов брачные союзы заключались в строгом соответствии с генеалогическим принципом Жеті ата, согласно которому жених и невеста не должны были состоять в родственных связях до седьмого колена по мужской линии: Бала – Әке – Ата – Арғы ата – Баба – Тек ата – Түп ата. Представители всех семи поколений одного предка считались единокровными родственниками (жұрағат) и несли полную коллективную ответственность друг за друга, поэтому выходя замуж, девушка становилась неотъемлемой частью родовой общины своего супруга.

С этим традиционным казахским миропониманием тесно связаны многие древние обряды, в частности левират (әмеңгерлік) – когда после смерти своего супруга вдова могла выйти замуж за одного из его кровных братьев, а если покидала пределы рода, то все ее дети оставались на попечении семейно-родственной группы умершего мужа.

Еще одним показательным в этом плане обычаем являлся беташар, в рамках которого происходило символическое воскрешение невесты, келин (келін), и ее знакомство с новыми родственниками и родом мужа в целом. Перед этим в ходе церемониальных проводов в родном ауле (қыз ұзату) она метафизически умирала для всех своих близких людей и теряла покровительство аруахов своего рода.

Метафорический процесс смерти, перерождения и пришествия келин (келу – приходить) из потустороннего мира осуществлялся посредством ритуального модераторства камов, использовавших для этих целей особую плетку – камчу (қамшы), которой они открывали лицо невесты во время обряда беташар.

В юртах казахов камча служила в качестве действенного оберега от происков демонических существ, олицетворяя собой самое древнее по поверьям тюрков существо на земле – живущую в корнях Байтерека всезнающую и бессмертную Великую змею. В ее облике или под видом крылатого дракона, являющимся модифицированным образом змеи, владыка подземного царства Эрлик, обладавший также как Умай даром трансформации, мог подниматься по стволу Древа жизни в мир людей или в царство вечного Неба.

 

Nurlan SAQAN

Автор:
Nurlan SAQAN

политический обозреватель, специалист в области информационно-коммуникативных технологий и организационного развития

Resusrs Resurs Facebook Twitter Google Plus Youtube Instagram Linkedin VKontakte